Голубой Нил (продолжение).

На следующий день мы начали с того, что стали проталкивать лодки сквозь архипелаг покрытых буйной растительностью островов. Колючие остроконечные пальмы смыкались над нашими головами, а внизу сырая непроходимая чаща почти перегораживала
само русло. Только к полудню мы достигли чистого рукава там, где река раздалась вширь и обмелела. Последовала серия порогов, один опаснее другого. Мы не могли провести петую разведку, потому что в том месте берега поросли непроходимым кустарником
и сильно заболочены. Нам оставалось продвигаться только вперед и надеяться на лучшее. На одном из порогов экипаж УнадеждыФ выбросило из лодки волной. Джима Мастерса в свои сорок лет он был самым старшим в нашей ударной группе - засосало подводным
течением, и он всплыл на поверхность только благодаря спасательному жилету с автоматической системой поддува. Покуда, высадившись на берег, мы ремонтировали днище лодки, он сидел в стороне от нас, как-то странно притихший и напряженный.
Тогда мы не поняли, что происходит с ним, что он испытал и чем так сильно потрясен.
После случая с Джимом Мастерсом мы провели лодки через очередной порог на веревочных буксирах с берега, но на это ушло много времени, и у нас лопнуло терпение. Мы едва просмотрели начало следующего порога (издали было заметно только колебание
воды впереди) и решили пройти его с хода. Роджер Чэпмен шел первым и исчез из виду с устрашающей быстротой. Последовала длинная пауза, а затем мы увидели зеленую ракету. Это был сигнал для следующей лодки. Мы выждали, когда УНадеждаФ уйдет
от нас на несколько метров вперед, и двинулись сами. Наши товарищи впереди проскочили, умудрившись не опрокинуться, однако мы видели, что они с трудом справлялись с лодкой. Их пронесло через несколько других порогов, прежде чем им удалось
прибиться к берегу.
Нам повезло меньше. Мы так и не увидели порога, пока не оказались прямо на нем. Похожий на запруду слив пенящейся воды низвергался к подошве, затыкавшей проход огромной стоячей волной, вызванной тягой воды, перекатывающейся через препятствие и отбрасываемой вспять. Какое-то мгновение лодка заколебалась на краю водоворота. а затем ринулась вниз. Все мы что-то орали. Лодка ударилась о камень, завертелась волчком, и в следующее мгновение я оказался под водой. Всплыв на
поверхность, я мельком увидел днище перевернутой лодки, и меня снова затянуло под воду. Инстинктивно я выдернул чеку баллона со сжатым воздухом для автоматического поддува спасательного жилета, вынырнул на поверхность, успел глотнуть воздуха и снова ушел под воду. Меня словно полоскали в огромной стиральной машине. Я не чувствовал страха, мне просто инстинктивно хотелось сделать вдох, затем до моего сознания стало доходить,
что я, кажется, намереваюсь утонуть. Легкое ощущение вины перед женой Вендой сменилось любопытством: УКак все будет, когда меня не станет? Ф
Внезапно вода ослабила свой захват, и я увидел, что меня несет на камни у подножия порога. Все трое едва спаслись. Ян Маклеод уцепился за лодку, и его пронесло дальше через огромные сливы, прежде чем он сумел ухватиться за ветку кустарника, свисавшую с берега, и выбраться на сушу. Криса Эдвардса поволокло к краю другого порога, и его с большим трудом спас другой член нашей группы, который сумел перехватить его,
спустившись в воду на конце веревки.
Для того чтобы полностью почувствовать приключившееся с нами, мне потребовались сутки. Венда и я потеряли нашего первого ребенка всего два года назад он утонул, и это усилило мой ужас. Меня так сильно потрясло случившееся, что я попросил Роджера Чэпмена вывести меня из состава команды Увспененной водыФ. Еще один человек тоже Уподал в отставкуФ, а Крис Эдварде получил такие ранения, что не могло быть и речи о его дальнейшем участии в сплаве. Роджер Чэпмен и Джон Блашфорд-Снелл попали в трудное положение. События того дня выявили весьма реальные опасности реки и показали, что резиновые лодки не годятся для плавания по порогам. Роджер Чэпмен отправился пешком на разведку русла ниже порогов Тиссиат, которые выглядели еще опаснее, а все мы остались, чтобы провести лодки вниз по течению вплотную к берегу к началу порогов. Пороги Тиссиат производят не меньшее впечатление, чем Ниагара. Они ниспадают огромным занавесом, перемежаясь с лесистыми островками, с отвесной стены, которая перегораживает узкое ущелье, раскрывающее свой зев навстречу широкой долине. Непосредственно ниже них находится гидроэлектростанция, а чуть дальше старый мост (один из двух, построенных здесь португальцами в восемнадцатом столетии).
Поскольку у нас не хватало рабочих рук, я согласился помочь спустить лодки вниз по течению. Пришлось проталкивать их по узким рукавам, порой перетаскивая волоком через заросли мокрой травы в обход самых тяжелых порожистых участков, и я понемногу стал отходить от потрясения. меня даже начали одолевать сомнения по поводу решения выйти из игры, особенно после того, как два других члена экспедиции, которые тоже имели
семьи, решили продолжать начатое. Когда вернулся Роджер, я попросил его снова включить меня в состав команды Увспененной водыФ, однако он уже нашел мне замену и, как я подозреваю, был очень рад избавиться от отчаянного спорщика, от Которого можно
было ждать только неприятностей и который, как представитель прессы, пользовался своим положением, чтобы своевольничать. Теперь Роджер Чэпмен сократил численность своей команды до шести человек, распределив их по двум лодкам. После рекогносцировки он пришел к выводу, что некоторые участки реки слишком опасны, поэтому лодки перевезли на несколько миль ниже порогов Тиссиат. Затем на веслах было пройдено двенадцать миль до того места, где берега реки смыкаются в узкую горловину,
сквозь которую проталкивается весь объем воды. несомой Голубым Нилом, кипящей здесь словно в котле. В этом месте река ныряет в ущелье с отвесными стенами, которое тянется на шесть миль до второго португальского моста, ниже которого все выглядит не так уж страшно. Поэтому Роджер Чэпмен решил сплавить лодки без людей вниз по течению, чтобы их подобрала другая партия, которая соответственно займет позицию у моста, в то время как два экипажа лодок пройдут этот участок пешком.

Голубой Нил. Экспедиция 1968 года (рафты).

Голубой Нил начинает свой бег обманчиво спокойно. Когда он покидает обширное озеро Тана, его бурые маслянистые воды струятся в низких берегах между колышащимися плюмажами папируса. Всего несколько миль вниз по течению и вот грохот, доносящийся из-за поворота, извещает о первом пороге. Река становится уже, падает на несколько метров, и неожиданно ее гладкие воды превращаются в хаос. Следующие 470 миль до
суданской границы река прокладывает путь в глубокой долине, которая гигантским полукругом раздвигает горы Эфиопии. Пороги перемежаются со спокойными водами, каждый участок которых населен собственным семейством крокодилов. Но пожалуй, опасней этих рептилий могут быть люди: каждый мужчина здесь носит ружье или копье и несколько экспедиций, спускавшихся по Голубому Нилу, подверглись нападению.
Сочетание быстрых, необузданных вод, порогов, крокодилов и другие опасности превращают реку, точнее, ее преодоление в одно из самых волнующих предприятий. История покорения реки уводит нас к началу нашего столетия, когда американский миллионер В. Н. Макмиллан в 1903 году попытался пройти вниз по реке на трех специально сконструированных стальных лодках. Он спустил их на воду у моста в Шафартаке, через который проходит главная дорога из Аддис-Абебы до Дэ-брэ-Маркос и пересекает Голубой Нил примерно на одной трети между озером Тана и суданской границей.
Такое разделение вполне удобно, потому что некоторые самые опасные быстрины остаются выше моста. Макмиллан не прошел далеко его лодки утонули на первом же пороге.
Вплоть до окончания второй мировой войны реку оставили в покое, затем было предпринято несколько эксцентричных, неудачных попыток. В одном случае молодой австрийский скульптор построил плот из бочек из-под бензина, скрепив их деревянными
планками, но проплыл на нем не очень далеко. В 1962 году группа швейцарцев на каяках стартовала от моста в Шафартаке; они достигли было суданской границы, но на них напали бандиты. Двое швейцарцев были убиты, остальные спаслись бегством. В 1964
году шведский экономист Арне Робин, работавший в Соединенных Штатах, на свой страх и риск пустился в одиночку в путь от моста в Шафартаке, и за восемь суток ему удалось пройти на каяке до Хартума. На него нападали крокодилы, он не разводил костров и делал привалы только с наступлением темноты. Два года спустя он вместе с другом, Карлом Густавом Форсмарком, попробовал преодолеть верховья реки на двухместном каяке. Им
удалось пройти только пятнадцать миль - они перевернулись в водовороте и чуть было не расстались с жизнью, затем в 1968 году осуществилось самое крупное, хорошо организованное предприятие под руководством капитана Джона Блашфорд-Снелла.
Практически это была армейская экспедиция, На отрезке реки ниже шоссейного моста у Шафартака участники экспедиции пользовались большими плоскодонными десантными лодками с подвесными моторами, а в верховьях только надувными резиновыми лодками
УЭвон РедшанкФ с веслами. Я принимал во всем этом самое деятельное участие в качестве корреспондента и фотографа Удейли телеграфФ и был с экспедицией на большей части маршрута. Четыре года спустя другая группа смельчаков сделала попытку пройти всю
реку. Их было четверо, они шли на каяках-одиночках. Этой экспедицией руководил двадцатилетний студент-медик Майк Джонс.
Джон Блашфорд-Снелл - рослый, полный мужчина, с тяжелой челюстью и по-военному коротко подстриженными усами. Он подчеркнуто носит тропический шлем, ремень УСэм БраунФ с пистолетом в кобуре и обязательно - знаки различия. Он похож на
несостоявшегося викторианца и был бы, наверное, счастлив стоять во главе настоящей военной экспедиции, одной из тех. Что вторгались в глубины Африки в XIX веке. В наши дни, будучи офицером сравнительно невысокого звания, он очень успешно организовал серию рискованных предприятий. На Голубом Ниле под его командованием было пятьдесят шесть человек, в его распоряжении находились одномоторный самолет УбиверФ, доставленные по воздуху армейский УЛендроверФ и радиопередатчик
для связи со штабом в Англии и, кроме того, целая (флотилия лодок. Экспедиция проводилась в лучшем стиле традиционных исследований в Африке, т. е. была одновременно приключенческой и научной. На первом этапе путешествия четыре большие десантные лодки с партией зоологов и археологов должны были, отплыв от моста в Шафартаке, преодолеть нижнюю часть реки. После этого другой команде плавания по бурным водам на резиновых лодках предстояло попытать счастья в верховьях реки. Именно на долю этой партии и выпали настоящие приключения. Само собой разумеется, мне доводилось испытывать чувство страха и рисковать жизнью в различных ситуациях в горах, но здесь, на реке, это случалось со мной гораздо чаще.
Команда Увспененной водыФ, которой предстояло проплыть бурную часть реки, стартовала 8 сентября 1968 года от истока реки на озере Тана. Она состояла из девяти человек, которые распределились по трем надувным лодкам, носившим имена УВераФ,
УНадеждаФ, УМилосердиеФ. Партию возглавлял капитан Гринхорвардского полка Роджер Чэпмен. Этот уравновешенный, серьезный и трезвомыслящий человек был искушенным байдарочником, но почти не имел опыта плавания по бурным водам. Кстати сказать, этого недоставало всем нам. Правда, мы практиковались несколько дней на одной из речек Уэльса, но это был сущий пустяк по сравнению с порогами Голубого Нила.
Тяжело груженные резиновые лодки не отличались особой ходкостью даже на спокойной воде, ниже озера Тана, но, когда мы достигли первого ) порога в шести милях ниже по реке, они запрыгали по волнам, как щепки. Но даже при всем этом нам, было удивительно весело. Когда стены из пенящейся воды обступили лодки, нависая над нами, и лодки запрыгали по волнам, у нас не нашлось времени на то, чтобы поддаться панике. Мы просто испытывали сильное возбуждение. Скоростной спуск на лыжах, серфинг и быстрая езда на автомобиле слились здесь в одно целое-это была езда по лавине вспененной воды. На первом же пороге лодка Роджера Чэпмена, которая лидировала, перевернулась - ее опрокинула большая стоячая волна. Мы мало что могли сделать на порогах, наши усилия на веслах были настолько ничтожны по сравнению с напором воды, что проскочить их было делом простого везения.
В ту ночь (нас было девять) мы разбили лагерь у самой воды на открытом лугу, окруженном низким кустарником. Возбужденный дневным переходом, я испытал чувство глубокого удовлетворения от сидения под луной, покуда все занимались приготовлением
полуфабриката из риса с мясом, приправленного затем чесноком и красным перцем.
Поначалу наше путешествие казалось чем-то средним между военной операцией и слетом бойскаутов с его надуманным риском, однако после дня, проведенного на реке, приключения выглядели вполне реально. На следующий день все стало даже слишком
реальным. Мои ощущения напоминали ощущения Дуга Скотта во время нашей экспедиции на Эверест в 1975 году, когда поначалу он испытал разочарование оттого, что счел себя пешкой в чужой игре, но только до тех пор, пока не почувствовал себя в деле поастоящему, когда под самой вершиной оказался впереди. На Голубом Ниле я пережил подобное, когда стал членом небольшой партии, составлявшей острие копья всей экспедиции, ударной
группы, спускавшейся вниз по реке в ее верховьях.
Я даже забыл про свое раздражение, которое испытывал от неусыпной, чуть ли не отеческой опеки Роджера Чэпмена. Он был превосходным лидером, но командовал нами словно взводом солдат, не допуская никаких возражений, а ведь с тех пор, как я покинул
армию, я уже успел привыкнуть к непринужденному стилю руководства, характерному для альпинистских экспедиций. Я прекрасно ладил с двумя моими товарищами по лодке. Шотландец Ян Маклеод - человек хрупкого телосложения, служил капралом в воздушно-десантном полку войск специального назначения УкоммандосФ. Несмотря на невысокое звание, он не тушевался перед старшими и проявил такую компетентность во всем, что пользовался уважением даже Блашфорд-Снелла. Другим членом экипажа моей лодки был молодой пехотный лейтенант Крис Эдварде - верзила под два метра ростом, он играл в регби за армейскую команду, отличался огромной физической силой, но в то же время обладал покладистым характером и не был обделен воображением.